Man With Dogs (man_with_dogs) wrote,
Man With Dogs
man_with_dogs

Categories:
  • Mood:

про Мартышку и Айфон, цветы на могилу и прочие ответы Крылова газете Соль

С некоторыми крыловскими словами я не соглашусь, например с этими:
--В общем, власть нам нужна, но мы ее не хотим.

Вот пока русские люди, считающие себя приличными, не хотят власти и даже считают такое хотение чем-то "не своим" - это и будет одной из причин того, что русских и нет во власти. Власть стоит ХОТЕТЬ И ЖАЖДАТЬ очень сильно. Настолько, чтоб не "идти" туда, а прорываться с боем со своей "армией" (партией, движением), расталкивая этномафии и постсоветские кланы.
А вот вопрос того, чтоб при этой жаждой власти не перестать быть русским, не превратиться в продолжение нынешней антирусской Системы - так для этого стоит заниматься идеологией и моральными нормами. Моралью заниматься не тольк она словах, но и деятельно - через волонтёрство и благотворительность, через ДОБРОВОЛЬНУЮ помощь своему народу, тем, кто из своих нуждается в помощи. Это поможет узнать и проблемы народа, и крепко-накрепко закрепить сам факт того, что интересы народа в первую очередь и делами, а не в последнюю и словами.



http://saltt-blog.livejournal.com/33551.html (полная версия)
Пишет Блог интернет-газеты «Соль» (saltt_blog) @ 2011-02-04 13:36:00
Метки данной записи: интервью
«Если упорствовать, кончится как в Египте»
Философ Константин Крылов про то, чем грозит восстание русских нынешней власти.

На сайте и .

исходник: http://saltt.ru/photos/files/krylov_350x513.jpg— А чего это русский национализм поднял голову?

— Я бы поставил вопрос по-другому: а чего это он не поднимал голову раньше?

Рост национализма в любой постсоциалистической стране — дело естественное. Абсолютно все постсоциалистические страны, начиная от Польши и заканчивая Монголией, пошли по нормальному европейскому пути создания национального государства. Национальное государство на стадии своего формирования предполагает рост ярко выраженного национализма, который приветствуется и разделяется властью. Именно так: приветствуется и полностью разделяется. Потому что власть в стране, строящей национальное государство, может и должна принадлежать только националистам.

Россия — единственная страна на постсоветском пространстве, которая отказалась от строительства нормального национального государства и попыталась идти особым — я бы сказал, до боли знакомым — путем. А именно — путем создания государства, которое, отрицая все советское, в национальном вопросе остается полностью социалистическим. Современная Россия объявлена «многонациональной страной» (хотя вряд ли где-то есть государство только с одной нацией), в котором все народы играют против одного, самого большого, то есть против русских. Примерно также, по формуле «все против русских» был устроен и СССР.

Сейчас в России поощряется любой национализм, кроме русского. Никто не возражает против того чтобы любой российский народ осознавал себя именно в качестве народа. Никто не отнимает, допустим, у татар право быть татарами, а у якутов — якутами. Разумеется, предполагается некая внешняя лояльность российскому государству, но даже эта лояльность является предметом постоянного торга. Поскольку элиты наций не из дураков состоят, и отлично понимают, как именно ее разводят. Этого не понимают только русские, у которых национальную элиту вырезали ещё большевики, а появиться новой не дают.

У русских сейчас отнято всё. Даже право называть себя русскими: как известно, русским предписано быть «россиянами». И предписание это касается только одного народа. Соответственно прилагаются все усилия для борьбы с русским национализмом, который осознается данным государством как главная и даже единственная угроза режиму.

— А почему, с вашей точки зрения, власти избрали стратегию подавления любых проявлений русского национализма?

— Это связано с тем, что в отличие от всех постсоветских государств, где правящая элита сменилась, в России этого не произошло. У нас правят бывшие советские номенклатурщики или их личинки, не успевшие вылупиться в номенклатуру при советском строе, но полностью разделяющие советские представления о том, как и зачем нужно править. Советский же строй был основан на подавлении русских, и, более того, создан для подавления русских.

Почему? Причин много. Но первая лежит на поверхности: старый колониальный принцип divide et impera. Население разделяется на две части: главный народ и все остальные. Главный народ, самый крупный и самый опасный для властей, подавляется и угнетается, причём не только усилиями верховной власти, но и обязательно руками других народов. Эти народы, в свою очередь, запугиваются тем, что в случае падения верховной власти большой народ им страшно отомстит. В результате все друг друга боятся и ненавидят, а власть может и дальше пановать и разводить. Правда, никакого развития при такой управленческой схеме в принципе не будет — для развития нужно национальное единство и прочие такие вещи. Но развития никто и не предполагает. Наоборот, власть готова опустить Россию даже не в третий, а в четвёртый мир, лишь бы удержаться самим.

Разумеется, элита, управляющая подобным способом, должна быть заточена именно под такой способ управления. Она под него и заточена. В частности, поэтому абсолютно вся наша элита имеет одну родовую черту. Эти люди ненавидят народ. Быдлофобия, то есть лютейшая ненависть к народу, выражаемая открыто и гласно — уникальная отличительная черта российской элиты. В России народ — это, понятное дело, русские, поэтому элиты ненавидят именно русских. Добавлю — только их одних. Все остальные нации «быдлом» не являются. Попробуй назови «быдлом» чеченца из аула. «Страшно», ага.

Кстати о прочих. По сути, все сколько-нибудь заметные нерусские народы в России устроились более чем успешно. Например, та же Чечня де факто уже превратилась в маленькое национальное государство. Рамзан Кадыров — именно что чеченец, он этого не просто не скрывает, а трубит об этом на каждом углу. И он действительно является национальным лидером — в смысле, лидером своего чеченского народа. Он правит своим народом достаточно жёстко, но он, безусловно, любит Чечню и чеченцев, и делает для них все. И такими же национальными государствами являются все национальные республики. И это всех устраивает, в том числе на самом верху. Лишь бы русские продолжали лежать под шконкой.

— А сейчас-то что произошло? Усилий по подавлению было предпринято недостаточно?

— Просто-напросто националистические настроения в обществе стали перевешивать те усилия, которые непрерывно предпринимаются для того чтоб их гасить. Дело в том, что гасить-то нужно не только конкретные проявления русского национализма, но и настроения.

Я уже говорил, что нерусские народы натравливают на русских, раскармливают их за счёт русских, после чего пугают их тем, что русские в случае чего отомстят. Это запугивание вполне себе успешно, поскольку на него работает вся государственная машина. Но ведь и русских непрерывно терроризируют, запугивают, постоянно говорят, что русские националисты — это монстры в человеческом облике, и так далее. По сути дела, русских пугают тем, что они русские.

Но в какой-то момент это запугивание перестало приносить те плоды, которое должно. Прежде всего, по причинам чисто биологическим: меняются поколения.

Советские русские были доведены советской системой до состояния полного размягчения: им можно было внушать всё что угодно. Это люди, воспринимающие телевизор и газеты как органы власти. Что сказали по телевизору — так и надо думать. Злиться втихаря можно, а выполнять изволь-изволь. А по телевизору сейчас — «русский фашизм» и «толерантность любой ценой».

Но на новое поколение советские пропагандистские приемы не действуют. Сегодняшнему школьнику очень трудно объяснить, почему он должен быть любить кавказского подростка, который его лично бьет, терроризирует и называет русской свиньей. Он просто видит факты. Новое поколение, в отличие от советских людей, факты ценит больше, чем приказы из ящика. Эти ребята на Манежную и вышли.

— А как реагирует власть? Складывается впечатление, что она сегодня заняла выжидательную политику — кремлевские идеологи не знают, что делать с внезапно актуализировавшимся национальным вопросом.

— Я не могу сказать, что позиция такая уж выжидательная.

Естественный рефлекс российской власти на любой всплеск русского национализма описывается одним словом — «давить». Это самое давление имеет место быть. Оно очень конкретное. Первая реакция — очередное усиление правоохранительных органов. Сейчас милиция очень шустро действует, старательно пресекая любые действия, хотя бы отдаленно напоминающие националистические. Дело дошло до того что стали разгонять, допустим, траурные собрания, посвященные памяти погибших в теракте в Домодедово. А почему так? Потому что в Домодедово кавказец убил русских. Нельзя же допустить очередного всплеска антикавказских настроений, ну никак нельзя! И, заметьте, всячески отрицалось, что теракт совершил кавказец. Так что все эти пляски вокруг «русско-украинского террориста Раздобудько» и подавление траурных акций — это что, разве похоже на растерянность? Нет, это вполне себе осознанная политика.

А ощущение, что власть растеряна, связано вот с чем. Стало уже окончательно понятно, что при всей своей эффективности репрессии не решают одной единственной проблемы — власти нечего предложить русским. Дубины уже устали бояться, а пряников для русских у них не предусмотрено в принципе. В лучшем случае можно что-то пообещать и не сделать. Но в эти обещания тоже никто не верит. Соответственно, возникает растерянность: что-либо реальное давать нельзя, обещать непонятно что, дубина не действует.

Все жесты, которые власти ни к чему не обязывают, уже были сделаны. Вспомните, как Путин возложил цветы на могилу к Егору Свиридову. Люди посмотрели на цветочки, нахмурили брови и сказали «цветочки, конечно хорошо, но дальше-то что, дорогой премьер?». А сказать больше нечего. Сейчас они раздумывают, какую бы тухлую кость бросить этому народу. Ищут косточку потухлее. Даже нашли.

— Ну не только Путин делает ни к чему не обязывающие жесты. Медведев вот совещания проводит — нельзя же совсем ничего не делать. Вот, например, русскую культуру предлагает развивать, фольклор, в частности.

— Это и была та самая косточка.

— Это, скорее, те самые обещания.

—Даже не обещания. Он ничего не обещал. Он предложил, причём предложил непонятно что непонятно кому. Воздух сотряс.

Настоящее обещание должно был быть таким: мы выделяем такие-то средства общественным организациям на развитие русской культуры и закупаем у такой-то фабрики 30 тысяч балалаек. Тридцать тысяч балалаек — не Бог весть какое орудие для возрождения русского народа. Но, скажем так, это было бы вполне себе внятное действие. Для поддержки других национальных культур средства выделяются регулярно и вполне ощутимые.

Здесь же просто прозвучало «а давайте». Это меньше чем слова. Это тухлая кость.

Причем, повторяю, косточка выбрана самая что ни на есть тухлая, поскольку большая часть русских национальный фольклор не знает и не любит (советская власть отучила).

—Может, Медведеву самому подать пример: написать предвыборную программу — свою или кто там будет выбираться в 2012 году — в форме басни?

— Кстати, за ними не заржавеет. Все эти люди не знают, чем заняться и поэтому прикалываются, живут напряженной светской жизнью. Так что, я думаю, мы еще услышим от Медведева какую-нибудь басню. «Мартышка и айфон», например.

— По словам Медведева, сейчас надо развивать самые лучшие черты русского характера: «Терпимость, отзывчивость, умение уживаться вместе с соседями, строить совместное государство, уверенность в себе, великодушие, широкий взгляд на вещи, на свою историю и на историю других». Получается, что есть какие-то мелочные, неуверенные и не великодушные народности. Будь вы, например, татарином, вы бы оскорбились?

— О нет. Волк не сердит, что овца пердит. Все нерусские всё прекрасно понимают.

Ни одни нерусский не согласится себя считать терпеливым (он не будет терпеть плохое обращение), уживчивым с другими народами («мы порвем всех врагов») и так далее. На самом деле эти будто бы комплименты для нерусских народов комплиментами не являются. А являются оскорблениями. И то, что Медведев оскорбил русских, а не их, будет замечено и оценено.

Что касается русских, им приписали обычные добродетели порабощённого народа. Каким хотят видеть порабощённые народы любые поработители? Известно какими: трудолюбивыми, жизнерадостными, умеющими довольствоваться малым, и главное – очень-очень уживчивыми и терпеливыми. Добрые американские плантаторы тоже «в хорошую минуту» говорили: «Негры — отличные ребята. Негры — терпеливые, жизнерадостные люди, для которых солнышко светит — они и улыбаются. А мы, американцы, совсем не такие. Нам нужно то и это ещё много чего. А негр — что негр? Не побили — и хорошо. Хорошо им там на плантации, работай себе и работай. Рай, сущий рай».

То же самое сказано и о русских. Русские отличные ребята, терпеливые и уживчивые. Их грабь, режь, обирай, дави и куражься — а они всё стерпят и не обидятся. Славные какие.

Так что не нужно. Медведев не прокололся. Он сказал именно то, что хотел сказать.

— «Наши» обижаются, когда их зовут «нашистами». Как вы считаете, есть резон в этой дразнилке?

— Это старая дразнилка. Само слово «Наши» было заимствовано у журналиста Александра Невзорова, который еще во время перестройки пытался создать нечто вроде патриотического движения смутро-русской направленности. Слово «русские» он при этом избегал, и небезосновательно, так как движение было скорее «советским». Советских патриотов, недовольных социализмом, но при этом принимающих интернационалистическую советскую политику и обижающихся на национальные движения на окраинах, он и называл «нашими».

Тогдашние либералы, поддерживающие литовцев и грузин, тут же придумали слово «нашизм». Они же называли «нашизмом» русские национальные чувства. В нулевые с этой идеи сдули пыль и создали прокремлевское движение «Наши».

С этим заимствованием связано и все остальное: а именно, патриотизм «эрэфовского» толка и их бандитские замашки. «Наши» — это легальная хулиганская организация, которая непрерывно делает какие-то гадкие вещи.

—А какие-то акции «Наших» можно подписать под националистические?

—Да никакие, естественно. «Наши» — это хулиганы со справкой от Кремля, что хулиганить им можно. Они официально называются антифашистским движением, а под «фашизмом» у нас понимается исключительно русский национализм и больше ничего. Так что «Наши» — это главные враги националистов, легальные антифа.

При этом они регулярно пытаются «перехватывать инициативы» у русского движения. «Нашисты», в частности, проводили так называемый «Русский марш». Возглавлять его, насколько я помню, приглашали Тину Канделаки и прочих вот таких вот «русских» людей. Замечу, что я ничего не имею против госпожи Канделаки. Я всего лишь обращаю внимание на демонстративное приглашение именно нерусских во главу этого марша, которое точно указывает на характер мероприятия. Это все равно что провести марш настоящих мужчин, который будет возглавлять та же самая Тина Канделаки. «Смешно-с».

— А кто из прокремлевских самый оголтелый, с вашей точки зрения?

— Это тот случай, когда хочется сказать: в сортах говна не разбираюсь. Но если уж ты живёшь и работаешь в канализации (а современная Россия — это настоящая клоака), то приходится все-таки разбираться в этой субстанции, чтобы в ней не утонуть.

В настоящий момент пальму первенства рвут друг у друга «Наши» и «МГЕР». Я затрудняюсь сказать, кто из них в этом отношении гаже, но, пожалуй, «Наши» все-таки на шаг впереди. Просто потому что за ними больше именно не рутинной работы, а ярких (в определенном смысле) дурно-пахнущих инициатив.

— Как другие страны, не постсоветские, а вполне себе цивилизованные, разбираются с национальной идентичностью?

— «Вполне себе цивилизованная» — это страна, где давным-давно построено национальное государство. Допустим, Франция. В свое время вопрос национализма во Франции «цвел и пах». Но когда национальное государство уже построено, национализм в его ярких формах можно отогнать на запасной путь. Как старый, отслуживший своё бронепоезд. Когда все работает, когда все институты национального государства функционируют как часы, когда само господство правящего народа и его права обеспечены железно, тогда можно меньше об этом говорить и заняться другими вещами. Например, абстрактным искусством, экзистенциализмом или защитой прав лесбиянок. Я, правда, считаю, что есть занятия и поинтереснее, но это уж каждый народ сам выбирает, чем ему заниматься, когда все остальные его дела в порядке.

Однако бронепоезд с запасного пути никто не убирает. Силы, отстаивающие национальные ценности, держат подальше от власти, но не преследуют: не дай Бог, опять понадобятся.

Сейчас как раз и понадобились. Европа доигралась в толерантность. Выгодополучатели толерантности окончательно оборзели и расхрюкались, положили ноги на стол и начали харкать европейцам в лицо. Европейцы очень долго наблюдали за тем, что происходит. Но постепенно интерес стал недобрый: «Ребята, вы что это, всерьез? Вы действительно считаете, что вот вы сейчас приехали в наши страны, и наведете свои порядки?». Те делали наглые рожи и говорили: «Да! Вы вообще разложились, вы — ничто, мы-то, мусульмане/негры/арабы, мы вам всем покажем». И когда все это услышали, старый ржавый паровоз национального вопроса со скрипом выкатили с запасного пути.

В результате к власти начали приходить правые, вполне националистические партии. Европейцы гуманно в белых перчатках стали выселять нелегалов. Николя Саркози сейчас выполняет ровно ту программу, которую у нас предлагает «Движение против нелегальной иммиграции». Мигрантов поставили на место. Но если этих мер окажется недостаточно, последовательные и жесткие европейцы прибегнут к другим, более суровым действиям. Это самый обычный национализм, просто национализм богатых и уверенных в себе людей.

— А вы собираетесь работать со сферой легальной политики?

— Русские националисты всегда были готовы к работе в легальной сфере. Для русского человека естественно не бузить на улице, а сидеть за столом и предлагать конкретные решения проблем. И, разумеется, да, все русское движение к этому готово.

Другое дело, что наша власть легальную политику запретила, прежде всего потому, что сама к ней неспособна. И никогда не была по-настоящему способна.

Чтобы вы оценили ситуацию. Вы понимаете, что мы живём в стране, где в течение последних четырёхсот лет не было ни единого случая открытых, честных, из нескольких кандидатов, выборов первого лица государства? Последний раз что-то похожее имело место на Земском Соборе в 1613 году, когда избирали новую династию (тогда на престол претендовало около десятка серьёзных кандидатов, в их числе, шведский и польский королевич). Для своего времени это были вполне пристойные выборы. С тех пор все правители России приходили к власти разными путями, но только не благодаря демократической процедуре. Даже при Ельцине, чьё время сейчас вспоминается как эпоха неслыханных вольностей, выбирали губернаторов, но никогда не выбирали первое лицо, президента, — честно, из нескольких кандидатов, с заранее непредрешённым исходом. Выборы 1996 года были мерзкой пародией — все исходили из того, что Ельцин власть не отдаст. Но даже эти пародийные выборы так напугали власть, что потом и пародий не стали допускать.

Нами правят «преемники». Такой откровенной мерзости даже в Африке нет, там худо-бедно прижились демократические процедуры. Неграм выбирать себе власть можно. А русским — нельзя, никак нельзя.

Поэтому сегодня вопрос стоит иначе: каким образом вообще ввести нашу власть в поле легальной политики?

Русские националисты себе такую цель ставят. Мы хотим построить нормальное национальное государство европейского типа. Естественно, мы являемся главными заинтересованными лицами в том, чтоб политика в России была легальной, не грязной и так далее. По большому счету это нужно, прежде всего, нам.

— Так вот строить это самое национальное государство русские националисты будут из подполья или где-то во властных коридорах?

— В подполье ничего особенного не построишь. Нас туда загоняют. Мы хотим построить национальное государство, а для того чтоб это сделать, нужны демократические институты. Наша цель — выйти из подполья и заняться свои прямым делом.

— Вы хотите во власть?

— Я, Константин Крылов? Власть как таковая, «просто чтобы сидеть в Кремле и всем тыкать» — это мне не нужно. Скажем, если бы мне предложили прямо сегодня сесть на место Путина и продолжать его политический курс, я бы только плюнул на такое предложение.

Власть нужна как инструмент для построения общества, которое нам действительно нужно. Если это общество построит кто-то другой — ну вот проснется завтра Путин и поймет, что жил неправильно, и начнёт делать то, что хотим сделать мы — то я не огорчусь. И, думаю, другие русские националисты тоже не огорчатся. Кто-то из русских националистов пойдет работать на такой хороший режим, кто-то с облегчением займется другими делами. Я, например, займусь литературой, скорее всего, фантастической. Или вообще уйду в ресторанные критики, у меня это неплохо получается.

В общем, власть нам нужна, но мы ее не хотим.

— Можете спрогнозировать, как сейчас будут развиваться события? В общем-то, очевидно уже, что национальный вопрос станет одним из главных в этом избирательном цикле.
— Не факт. Власть если чего и хочет, так это спустить всё на тормозах. Это ведь не первый раз, когда русские поднимают голову. Каждый раз просто эту голову пригинают обратно. Сейчас, я думаю, будет предпринята очередная попытка поставить русских на место.

Произошло, на самом деле, гораздо более серьезное событие. Национальный вопрос был легализован не столько с точки зрения власти, сколько в головах людей. Вкрученная в головы идеологема, что «русские националисты — это идиоты и мерзавцы», сломалась. Сейчас разговоры о русских проблемах перестали быть табу.

Власть наверняка отступит до следующей линии обороны, по максимуму замалчивая эту тему. Вот сняли передачу про национальный вопрос — по личному распоряжению Суркова ее запретили. Дальше будет продолжаться вот это: общественный интерес будет расти, власть будет рты затыкать. Но теперь это будет переживаться именно как ущемление свобод: нам не дают говорить о том, что нас волнует.

— То есть революция все-таки будет?

— Может быть. Все это идет достаточно медленно, но идет в эту сторону. В конечном итоге очень большому количеству людей до смерти надоест жить в уродливом и отвратительно государстве, каковым является нынешняя РФ. Когда большое количество людей поймет, что этому государству есть нормальная альтернатива, тогда-то и начнется.

Вполне возможно, что если власть будет упорствовать, кончится как в Египте или Тунисе. Не сегодня, даже не завтра. Но к тому придёт. Потому что идти, собственно, русским больше некуда: или с шумом на площадь, или тихо в могилку. И некоторые уже спрашивают себя: а почему, собственно, мы так боимся шума, что готовы на могилку? Не лучше ли пошуметь?
Tags: национализм, постсовок
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments