Man With Dogs (man_with_dogs) wrote,
Man With Dogs
man_with_dogs

Category:
  • Mood:

тайными тропами с маскировкой журналисты пробирались в логово Путина

По большому счёту статья - фигня, литературщина про вампиров. Однако описание мер обеспечения скрытности доставки журналистов, их проверки - интересны. Как будто журналюг везут в горную пещеру к Бин Ладену - маскируют от наблюдения, тщательно проверяют, чтоб не подослали убийц, и вообще блюдут и на стрёме. Что-то подобное мне ещё у кого-то попадалось - что везут на встречу в неприметном транспорте, могут при этом возить кругами - чтоб убить время и подвезти, когда надо.

Ну то, что Путину лицо подравнивают для того, чтоб эту живую мумию на люди вывести - это и так понятно. Он потому в Кремль президентом хочет, чтоб поближе быть к Мавзолею (п-резиденция в здании Сената, как раз через стену от Мавзолея), где работают специалисты по сохранению имиджа с большим стажем.

Кстати, этот голландский премьер встречался в этот приезд ещё и с Навальным. И по росту он должен быть вровень с ним. На фотке же с Путиным, голландец делает протокольную улыбку - будто жабу схватил рукой, но не подаёт вида.




http://klimov.liberty.su/2011/10/парадокс-путина-пп/
Олег Климов, Октябрь 23rd, 2011 | Category: Mood, О политике, Почти репортаж
20 октября 2011, Москва – Ново-Огарёво – Москва.
Парадокс Путина (ПП)

В Ново-Огарёво я мог бы не ехать, но мне захотелось увидеть Путина. Живым. «А Вы вообще видели Путина живьем? – спросила меня в Кремле Екатерина – личный фотограф Медведева. «Видел, как же, четыре года назад, он еще жив был…» , – пошутил я. «Ну, тогда, Вы удивитесь, он изменился…», – ответила она.

В старом автобусе типа «ПАЗик» было жарко. Кто-то из журналистов сказал: «Выключите печку, пожалуйста!» Водитель ответил: «Это не печка, это от двигателя такая жара, потому что он в салоне автобуса находится… Я же не могу двигатель выключить!», – возмутился «водила». На лобовом стекле нашего «ПАЗика» был только один «пропуск», на котором крупными буквами было написано – «Люди». И никаких вам «спецпропусков» и прочих «важных заявлений», несмотря на то, что мы ехали в Ново-Огарёво.

Под знак «Въезд запрещен» – «кирпич» – с Успено-рублевского шоссе, не обращая внимания на гаишника, который выбежал из своей будки нам навстречу, мы повернули направо, даже не притормозив. «Странно, – подумал я, – такой убогий автобус, а разъезжает, где хочет и как хочет».

Спустя минуту-другую, мы остановились у ворот или, правильно сказать, у стены, построенной в сталинском стиле, но уже с Российским двуглавым орлом над металическими воротами оливкового цвета. Было не очень понятно, новая ли это «стена-ворота» или еще построенная при Сталине. Однако ощущение перед ней стоящего, очевидно, одно и тоже: «Стоять! Бояться!»

Дверь автобуса открылась только тогда, когда к ней подошел человек, одетый в зимний военный камуфляж, который, не здороваясь, отдал команду: «Все выходим, готовим документы и по одному на досмотр…»

Поскольку я сидел в автобусе у дверей, то в очереди на досмотр оказался одним из первых, «любезно» пропустив перед собой пару голландских журналистов на всякий случай, так, чтобы убедится, что их не пропустят через мясорубку.

В качестве документа, подтверждающего личность, я показал кремлевскую аккредитацию «официального визита на высшем уровне». Не работает. «Это в Кремле показывать будете, мне нужен паспорт!» – Сказал охранник. Я отдал ему свой паспорт. Не жалко. Он сверил данные моего паспорта с данными своего списка.

«Подождите, пройдете, как проверят предыдущего. Предыдущего голландца аккуратно общупали во всех местах и провели сквозь «рамку металлоискатель», хотя и похожую на мясорубку, но после нее он почему-то остался в живых и не стал очередной жертвой «кровавого Путинского режима».

«Щелкните камерой и покажите изображение», – дал мне команду уже другой охранник, проверяя фотоаппараты. Совершенно легкомысленно я взял камеру, направил ее на «стену-ворота» и уже хотел было нажать на спуск, как охранник крикнул: «Стой! Опусти камеру!» Испугавшись, я подчинился: «Опустите ее вниз, на землю и после этого снимайте», – объяснил он. Уже позже я сообразил, что все это значит, так как охранник предложил мне сразу же стереть «изображение земли», очевидно потому, что по ней ездит сам Путин.

Как бы между прочим появилось два «человека-камуфляжа» с двумя собаками на поводках и прошли мимо нас, едва сдерживая своих псов. Я было подумал, что это прогуливают любимую собаку Путина и её нового друга, но ошибся, потому что псы были другой породы, чем «любимая Конни». Это были классические немецкие овчарки, немного возбужденные, с открытыми ртами и длинным красными языками. На кончике языка каждой из них были заметны капельки слюны как бы в предвкушении чего-нибудь съедобного и вкусного. У меня и у самого так бывает, когда я оказываюсь перед столом с деликатесами. Но здесь никаких деликатесов я не замечал, и пока мы обсуждали достоинства и недостатки собак разных пород и, в том числе, «собаку Путина», немецкие овчарки вернулись под руководство своих хозяев и опять проследовали мимо нас, как гестаповцы во время «зачистки» в какой-нибудь оккупированной фашистами украинской деревне.

Все это происходило на улице, но уже за «стеной-воротами». Нас было человек десять, поэтому процедура проверки длилась достаточно долго. Так, часть журналистов оказалась по одну сторону «стены», а вторая – по другую, тогда как по рации у одного из охранников я услышал какую-то не очень разборчивую команду, но, видимо, очень важную… Потому что, вдруг, откуда не возьмись, выскочили двое в камуфляжах и с автоматами Калашников на спинах. Они подбежали к металлическим воротам оливкового цвет и стали смотреть в дырку-амбразуру, время от времени о чем-то переговариваясь по рации. Охранник, который вел досмотр, предложил нам удалиться подальше от ворот и встал перед нами: «Не снимать! Опустите камеры!» Тех журналистов, которые были по ту сторону ворот и не успели пройти проверку, опять загнали в автобус «типа ПАЗик», но двигатель в салоне не заводили то ли из милосердия, то ли согласно инструкции «Стоять! Бояться!», в которой сказано, что водитель должен не только остановить транспортное средство на обочине дороги при встрече с правительственным кортежем, но и заглушить двигатель.

Первая через ворота «пролетела» машина ГАИ – мерседес с синим ведерком на крыше. Потом вторая – такая же. Потом несколько черных джипов-мерседесов «типа чемодан». Потом появился лимузин мерседес «типа колбаса», а потом опять несколько «джипов-чемоданов». Я хотел было их пересчитать, но не успел. Заробел. Это был Путин. Мне даже показалось, что я заметил его лицо в окне лимузина. Он смотрел на меня! Но, конечно, это было только видение…

В конце концов пропустили через ворота и наш ПАЗик. Как баранов, нас опять загнали внутрь салона и под охранной человека в камуфляже, но без Калашникова, повезли от ворот к месту встречи…

Я глазел по сторонам, пытаясь через окно увидеть какие-то особенности, но ничего особенного не заметил… лишь дом, справа по ходу движения, который, почему-то, показался мне «домом для высокопоставленных гостей». На той же стороне какая-то асфальтированная площадка с белой разметкой, то ли для вертолетов, то ли для самолетов с вертикальным взлетом. И все. Лес и еще зеленая трава. Асфальт был новый, но дорога достаточно узкая, без привычной разметки, как бы для одностороннего движения. Видимо поэтому на поворотах были установлены большие выпуклообразные зеркала. Для обзора. Чтобы, не дай Бог, не столкнулись лоб в лоб «Джип-чемодан» и «синее ведерко», например.

Что сразу мне бросилось в глаза – это отсутствие света. Электрического света. Здесь, почему-то, нет уличного освещения или его просто не используют. Темно. Как в блокадном Ленинграде. Видимо ради светомаскировки на случай внезапного нападения вражеской авиации. Лишь некоторые окна некоторых домов светятся тусклым желтым светом, как бы подтверждая, что здесь есть люди и они еще живы. «Как вы здесь живете в таком мраке?, – спросил я одного из служащих резиденции. – Или вам всем выдают бинокли ночного видения?» Служащий засмеялся и ответил, что бинокли всем не выдают, но периметр охраняется с помощью инфракрасных и лазерных лучей, которые невозможно заметить. «Свет есть, – сказал он, – но его никто не видит». Жутко как-то сказал.

«Свет и Свобода», написано на одном из гербов – и это не российский двуглавый герб. Это журналистский герб одной из газет, для которой я работаю. Журналисты, аккредитованные «при Путине», находились в небольшом помещении на первом этаже резиденции для приема высокопоставленных гостей. Открываешь дверь и сразу перед собой видишь не журналистов, не компьютеры, телефоны, телетайпы…, а большой бильярдный стол с зеленым сукном. По сукну двое известных на всю Россию журналистов катают шары. Какая-то девица вульгарного вида, развалившись на диване и расставив ноги на каблуках, как в гинекологическом кабинете, о чем-то болтает по мобильному телефону: «… ах, вот кажется, к нам пожаловали голландский журналисты…», – услышал я лишь одну фразу, но сказанную с такой интонацией и в такой позе, что меня сразу стало тошнить…

Вскоре появился «человек-протокол» и объяснил «правила поведения» и «правила хорошего тона». Для этого нас пригласили в комнату, где состоится встреча двух премьеров – российского и голландского- и показали, по какой части паркета можно ходить, а по какой нельзя, потому что там будут ходить другие. «Пешеходные переходы» обозначены не были, по крайней мере, были не видны, но они есть на самом деле… просто мы, смертные, их не видим.



В конце концов, я увидел Путина. Он не вошел, а появился. Поскольку помещение было достаточно маленьким и большую его часть занимал огромный стол, то мне показалось, что уже из двери Путин вышел с протянутой вперед рукой для приветствия голландского Премьера. По крайней мере, мне так показалось.

Освещение было тусклым, как в квартирах у бабушек, которые экономят свои пенсии на электричестве и никаких цветов, кроме желтой части спектра, мой глаз не фиксировал. Так я увидел, что они встретились, пожали друг другу правые руки и показали, как они это делают всем присутствующим журналистам. Можно было подумать, что все другие жмут руки друг другу иначе. Но обниматься и целоваться не стали. Может быть потому, что Путин постоянно почесывал свое лицо одним безымянным пальцем левой руки и, наверное, это обстоятельство не способствовало более близким и публичным утехам. Однако, вскоре я заметил, что лицо Путина действительно изменилось с тех пор, как я его видел последний раз. Оно стало каким-то не живым, а мертвым, точнее одутловатым, как это бывает у покойников, покончивших жизнь самоубийством через повешанье. Я посмотрел по сторонам, но виселицы нигде заметил, хотя люстра на потолке висела не очень ровно согласно закону всемирного тяготения – и это обстоятельство показалось мне тревожным…

Пожимая руки всем остальным «официально присутствующим», Путин не обратил ни малейшего внимания на остальных – «официально отсутствующих» журналистов. Поэтому мне подумалось, что мы – «отсутствующие» – видим их, а они – «присутствующие» – нас не видят. Примерно так же как в случае с «разметкой на паркете», они видят разметку, а мы нет.

Однако и при тусклом освещении было понятно, что с лицом лидера нации что-то не то.. Не то лицо. Неужели России уже понадобился президент с другим лицом? Если нужен, то Путин еще до президентских выборов должен изменить лицо и подчиниться воли народа. Так логично подумать, если не брать в расчет люстру на потолке в резиденции бывшего Президента, которая висит почему-то криво, как будто бы с нее только что сняли висельника.

Я еще раз посмотрел по сторонам и заметил личного фотографа Путина – Яну Лапикову, точнее заметил не её, а её губы. Они тоже были какие-то слишком одутловатые, как будто бы она целый день с кем-то целовалась в засос, прежде чем прийти на службу ближе к вечеру. Ее губы я разглядывал в «телевик», который специально для этого нацепил на камеру. Будучи все-таки фотографом, она заметила мои действия и так презрительно посмотрела мне в объектив, что я тотчас застыдился и повернул камеру в другую сторону – на Путина. В этот момент, о котором так часто говорил Картье-Брессон, меня и осенило: «Черт, это же две фотомодели! Только одна – в прошлом, а другой – в будущем! Если это так, то лицо меняется ботоксом в одном случае для надувания губ, а в другом для разглаживания морщин и создания иллюзии вечной молодости!» Все как по Войновичу в романе «Москва – 2042″ при создании вечно живого и молодого образа Гениалиссимуса, от слова «гений», конечно.

Пока я обдумывал это новое свое открытие, нас попросили удалиться в комнату для прессы, точнее, в бильярдную, где два известных на всю Россию журналиста продолжали катать шары на зеленом сукне. Возбужденный от своего открытия, я попросился у охранника в туалет. Он, как «мамочка», проводил меня до горшка. Туалет был настолько чистым и мертвым, что мне захотелось как-нибудь там нагадить… Например, поссать мимо унитаза или написать что-нибудь на стене: «Здесь был Президент, 26 марта 2000″, потом чуть ниже: «Здесь был экс-Президент, 2 марта 2008″, и еще ниже: «Здесь был ботокс-Президент, 4 марта 2012″. Есть такой синдром у воров и бандитов, когда они что-нибудь крадут или кого-нибудь убивают, то им очень хочется испражниться на месте преступления, а лучше прямо на свою жертву. Так и я. Украл «чужой секрет» и захотелось мне тоже… Но поскольку я журналист снимающий, а не пишущий, то авторучки и, тем более, фломастера у меня не оказалась. Мимо унитаза тоже не удалось «наделать», наверное, только потому что хуй так и не повернулся в другую сторону. Может быть, потому что я в университете тоже учился.

После встречи с «лицом Путина» голландских журналистов опять хотели запихать в старый ПАЗик и без мигалок, по пробкам, отправить в Москву. Они возмутились и сказали, что им срочно надо передавать свои репортажи-новости в редакции и что читатели ждут с нетерпением, что там происходит в Москве и особенно в Ново-Огарёво…. Тогда «человек-протокол» заверил, что на ПАЗике их подбросят только до «стены-ворот», а там пересадят в минибас «Мерседес», который повезет всех вместе с кортежем голландского Премьера в сопровождении мотоциклистов на мото-бумерах, с мигалками и при всех прочих атрибутах «сильной власти».

В час пик, в пятницу вечером, кортеж нес нас от Ново-Огарёво до Николоямской улице в центр Москвы. Были полностью перекрыты Рублевка, Кутузовский, Знаменка, Кремлевская набережная, а в начале Николоямской было оцепление ОМОНа, который даже пешеходов близко не подпускал к месту нашей высадки. Должен сказать, что к такому очень быстро привыкаешь и очень быстро поднимается твое собственное самомнение и значимость, даже несмотря на то, что делаешь ты в своей жизни полные глупости или никому не нужные поступки и действия.

Была только одна деталь, слабо поддающаяся объяснению в моей «теории жизни фотомоделей»: когда мы ехали эскортом через всю Москву, люди в пробках, заметив кортеж, начинали неистово сигналить клаксонами, а в некоторых случаях даже мигать фарами. Москва гудела. Раньше я такого никогда не наблюдал, хотя сам часто сигналил и даже кричал в открытое окно какие-то слова, не помню какие точно, но чтобы вот так и все вместе.., не видел и не слышал прежде. Гаишники, которые нам отдавали честь, казалось, этого тоже не слышат, но мы-то слышали даже внутри кортежа. Тогда я по-глупому спросил нашего водителя Мерседеса: «Это они так возмущаются, что ли?» – И тот, улыбаясь, ответил: «Они не возмущаются, они рады вашему приезду и таким образом выражают свой восторг».

И действительно, подумал я, если немного абстрагироваться, то может показаться, что народ на улице был очень рад встрече с правительственной колонной и тогда факт возмущения – совсем не факт, противоречащий «теории жизни фотомоделей», а всего лишь парадокс, который, например, можно назвать «парадоксом Путина»(ПП). Есть же «парадокс Эйнштейна» ( отсутствие порядка в причинно-следственной связи) в теории относительности,- значит, может быть и «парадокс Путина» в теории относительной жизни фотомоделей.

Что же касается лиц государственных и лиц, накаченных ботоксом, то это дело государственное в одном случае, а в другом личное дело каждого. Но когда эти понятия относительности превращаются в один абсолют, например, такой как постоянная величина скорости света или постоянное и нестареющее лицо Президента, то действительно возникает «парадокс Путина», при котором наивное обожание толпы всегда превращается в лютую ненависть, несмотря на то, что для сидящего в лимузине Президента это кажется тождественным – как тождественным кажется лицо любого в пространстве и времени, кто смотрится в зеркало каждый день, несмотря на прожитые годы в одной и той же квартире.

20 октября 2011, Москва – Ново-Огарёво – Москва.

P.S. Все фамилии, даты, факты и фотографии в «почти репортаже» – реальные, но личные впечатления и комментарии автора – субъективные.

В комментах многие сходятся в том, что автора больше не пустят к Путин, пока он ещё выглядит как новенький и живой.

Dmitry Ptyashko
Блин, отличный текст. Парня точно больше не пригласят.
Reply · · 23 minutes ago
Tags: Путя и Медвед, картинки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments