Man With Dogs (man_with_dogs) wrote,
Man With Dogs
man_with_dogs

Categories:
  • Mood:

сатанинская лампочка Ильича

Вот такой оборот заметил Соколов:
http://d-v-sokolov.livejournal.com/110043.html
Иоанн Великов - мученик Остречинский
Николай Коняев

У Ильича электрификация РСФСР пересекалась с борьбой с религией.

Далее в статье про то, как в реале вышло, что электрификация вышла уничтожением русских земель, городов и сёл - затопленных мелководными равнинными водохранилищами под ГЭС (только большевики их строили - не своя земля, не жалко). А с ними - и церквей.
Ну и про то, что делалось это руками рабов-зеков гулаговских концлагерей. Концлагерей, в которые были превращены православные монастыри.

Да-да-да, религия - "это опиум для народа", а концлагеря вместо монастырей и взорванные церкви, затопленные города и сёла - это замена "опиуму" и свет в вашем доме.

Ниже отрывок из этой статьи. Почитайте, может быть заметите, куда делось русское разноцветье жизни, и, может быть, хотя бы с пониманием будете относиться к народу, по которому прошлись голодоморами и концлагерями, рвами полными трупами и затоплениями, длительным и настойчивым уничтожением всего, что могло связывать с жизнью прежней, которую объявляли и не жизнью вовсе, а "тюрьмой народов", "царским режимом", "реакцией и мракобесием". Кончилось "мракобесие" - жуйте свой совок и постсовок. Мечтайте о заграничных сказках, где не было большевиков и люди от того не потеряли сами себя, свою историю и культуру.



* * *
Когда село Остречины, где родилась и выросла моя мать, где она встретилась с моим отцом, уже исчезло, скрытое мелкой водой Ивинского разлива, образовавшегося после пуска Верхнесвирской ГЭС, посреди бескрайней, как потоп, воды стояла на пригорке только церковь Рождества Богородицы. Церковь эту хорошо было видно с проходящих мимо теплоходов.

Вспоминаю свою первую поездку в Ленинград... Поселковый мальчишка, впервые попавший в пароходный рай, я шалел от белых палуб, от ярко начищенных медных поручней, от огромных зеркал в салоне для отдыха. Все было ново, необычно, празднично. Позабыв обо всем, носился я по палубам, взбегал по сверкающим лестницам, кричал неведомо о чем - и вдруг, словно окликнули... Белая церковь стояла посреди воды...

- Здесь Остречины были... - сказал кто-то из взрослых, и я замер, ухватившись за поручни. Вот оно, село, про которое я столько слышал от мамы, от бабушки, от отца. Только ничего не осталось здесь, кроме церкви, вокруг вода, вода... Как эта церковь Рождества Богородицы из мутновато-желтой пелены воды, поднимаются из глубины памяти рассказы про Остречины. Запомнилось, например, что в Остречинах несколько раз встречали осень. Первого сентября, на Семенов день, наступали первые осенины... До обеда - паши, а после обеда - руками маши. Семен бабье лето приводит. Вторую осень встречали на Рождество Богородицы. Ярмарку тогда в Остречинах устраивали. Возле церковной ограды ларьки ставили. В ларьках - и ленты, и конфеты, и свистульки разные, и пряники. Карусели привозили на ярмарку. Крутили их специальные мужики - карусельщики. Настоящий праздник был. Гости и из Гакручья, и из Ивин приезжали... Потом, в начале шестидесятых, на излете хрущевской десятилетки, церковь Рождества Богородицы взорвали, и снова я увидел ее уже в Петербурге, разглядывая в гостях фотографии.

- Какое чудо, да? - заметив, что я остановился на этой фотографии, сказала хозяйка. - Только в сказке и бывает. Посреди воды, в дикой глухомани, такое чудо построили!

Я не стал поправлять хозяйку дома. Не стал рассказывать, что церковь Рождества Богородицы не посреди воды строилась, а в центре большого и богатого села Остречины, ушедшего сейчас под воду Ивинского водохранилища. Пронзительно-страшный смысл русского Рождества Богородицы открывался на лежащей передо мной фотографии... Посреди дикой нежили и глухомани... Посреди бескрайних, как потоп, вод...

* * *
"Мучительное это слово - "Свирь"!.. Не слово, а черта, отделившая одну жизнь от другой, юность от взрослости, волю от порабощения. Ведь "Свирь" в тридцатые, полунепонятные годы была не столько названием порожистой реки, сколько половиной термина "СвирьЛАГ"... Множество мирных имен на географической карте было загажено тогда добавкой этих трех букв! Невольником, рабом, заключенным был привезен тогда я на этот берег..."

Это из воспоминаний писателя Серафима Четверухина, сына московского священника. Какая страшная метаморфоза, какое жуткое противостояние!
Tags: большевики, религия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment