Man With Dogs (man_with_dogs) wrote,
Man With Dogs
man_with_dogs

Category:
  • Mood:

А Баранов пишет для баранов? (Когда же эксперты перестанут пить коньяк по утрам?)

Закупился я книжкой по модной нынче теме - судебной лингвистической экспертизе. И вроде как автор не просто "кто-то", а известный эксперт, отличившийся экспертизами Баяна Ширянова (когда ему шили "порнографию") и "Ароян против Киркорова" (когда болгарин армянку матом посылал на русском языке и претензию имел к розовой кофточке и русскому языку же армянки, задавшей вопрос про "много римейков в творчестве" болгара). Как написано в "предисловии юриста" (Резника) к этой книге - А.Н.Баранов - профессор, "признанный авторитет в области языкознания, создал капитальный труд, итожащий его собственный 15-летний опыт проведения лингвистических экспертиз".

И что же? После прочтения мной вводной к книге - чтоб знать "кто есть ху?" - я открыл наугад с середины и чуть ли не на первой странице нашёл, что возразить этому авторитету в его "капитальном труде". На самом деле на 7й странице - я позарился на латынь в названии параграфа: § 2, "Ad Hoc'овый негатив: ...", и через 7 страниц нашёл к чему придраться и придраться основательно. В конце поста под катом я процитировал большую часть параграфа § 4. Навязывание пресуппозиции, который и буду критиковать.

По большому счёту у меня претензия к его придирке к Доренко. У Доренко много косяков, но конкретно разобранный Барановым текст - это косяк Баранова, а не Доренко. И так:
Доренко. Итак, если Лужков или его представитель не явятся в суд в Аризоне, то его, Лужкова, станут ловить и изымать всю его собственность за рубежом, а возможно, и в России.

Выделенный фрагмент фразы Доренко содержит в своем значении пресуппозицию 'существования собственности Лужкова за рубежом'. Классический тест на выделение пресуппозиции для невопросительных предложений — введение в контекст общего отрицания. Будучи условием осмысленности предложения, пресуппозиция не подвергается действию общего отрицания. Действительно, из фразы Неверно, что если Лужков или его представитель не явятся в суд в Аризоне, то его, Лужкова, станут ловить и изымать всю его собственность за рубежом, а возможно, и в России не следует отрицание информации о наличии у Ю. Лужкова собственности за рубежом.

Иными словами, если у Ю. Лужкова собственности за рубежом нет, то высказывание С. Доренко становится не просто ложным, а бессмысленным. Как уже говорилось выше, именно в этом суть рассматриваемого способа речевого воздействия: неочевидная информация 'о наличии собственности у Лужкова за рубежом' подается во фразе С. Доренко как очевидное, всем известное знание, поскольку слушатель (зритель) в обычном случае предполагает, что любое высказывание в коммуникации (и, соответственно, в СМИ) осмысленно.

Навязывание пресуппозиции — популярный прием управления пониманием. Его используют и другие телевизионные журналисты.

Эксперт языкознания Баранов при разборе слов Доренко не учёл СУЩЕСТВЕННОЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВО, которое в корне меняет оценку слов Доренко. А именно - Доренко говорит не о собственности Лужкова, хоть бы и через навязывание пресуппозиции, а О ВОЗМОЖНОМ РЕШЕНИИ СУДА. Да, в информации об этом возможном решении суда вторым планом проходит инфа о "собственности Лужкова за границей".

Но отношение слов о "возможном решении суда" и этой "собственности Лужкова за границей" значительно сложнее, чем просто пресуппозиция в авторских словах Доренко. Хотя бы потому, что суд МОЖЕТ вынести решение об аресте таковой собственности, даже если ЕЁ НЕ СУЩЕСТВУЕТ (за границей или даже вообще). Суду это не помеха.

Суд может вынести решение о наложении ареста на собственность Лужкова за границей. Если суду известна такая собственность - он налагает на неё арест сразу. Если не известна - то подаёт в розыск. И она, если она существует, может найтись потом. Или, возможно, её сейчас нет точно (т.е. тогда, когда говорит Доренко), но она может появиться позже и быть арестована. Например, приедет сам Лужков, и с него снимут дорогие часы и золотую цепь - это и будет арестом имущества. Или Лужков выиграет в лотерее, получит гонорар, премию, подарок, наследство и т.п. - всё это может стать объектом этого решения суда об аресте имущества Лужкова.

Т.е. Доренко, когда говорит о "возможном решении суда" не говорит бессмысленной информации, даже если у Лужкова за границей нет никакой собственности. Наложение ареста на имущество - это весьма неприятная ситуация, даже если имущества СЕЙЧАС нет, или СЕЙЧАС мы о нём не знаем. История со швейцарской Ногой, которая по суду арестовывала имущество РФ, и арестовывала каждый раз, когда такое имущество появлялось в доступе для этого судебного решения - яркий показатель наличия смысла в словах Доренко независимо от того, если ли имущество у Лужкова за границей, когда говорит Доренко, или нет.

И если лингвист понимает, что таковым рассуждением вторгается в область не своей специализации - то его долгом было бы указать в своей экспертизе, что данный вопрос мог бы быть разрешённым другим специалистом/экспертом (тут: знатоком международного права и судебной практики).

Однако уже и без привлечения специалиста по международной судебной практики по примеру с Ногой видно, что ЕСТЬ СУЩЕСТВЕННЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, которые А.Баранов не учёл в своём анализе слов Доренко. Формально, по недостаточно корректному признаку или некорректному его использованию, А.Баранов установил в словах Доренко навязываемую им зрителям пресуппозицию.

Да, неискушённый зритель и слушатель может не уловить сложностей в высказанном Доренко тексте и ошибочно почерпнуть из него "наличие у Лужкова собственности за рубежом". НО! В данном конкретном случае эта ошибка - ошибка зрителя/слушателя, а не результат коварства и злого умысла Доренко. Доренко рассказывал о некой, достаточно реальной ситуации с судом, а уж как его поняли люди - это, вполне может быть, проблемы людей, а не Доренко. Там может не быть даже халатности и непрофессионализма - т.к. у Доренко может не быть цели всё разжёвывать и тратить на это дорогое эфирное время.

СУЩЕСТВУЮТ ТАКИЕ СИТУАЦИИ, РАССКАЗ О КОТОРЫХ БУДЕТ ВВОДИТЬ ЛЮДЕЙ В ЗАБЛУЖДЕНИЕ НЕЗАВИСИМО ОТ ВОЛИ РАССКАЗЧИКА. Причём разъяснение таких непоняток и заблуждений возможно лишь интерактивно - с ответами на вопросы. И то, не всегда даже возникает понимание того, какой вопрос надо задать и о чём спрашивать.

Это мне по жж неоднократно встречалось - и когда я писал, и когда читал чужое. К примеру, зачастую с единомышленниками невозможно провести дискуссию - т.к. они "в общем согласны", и, чтоб проверить некие мысли, приходится затевать споры с теми, кого интересует поиск не истины, а лишь только негатива, которые мотивированы на этот негатив, но которые из-за этой своей мотивации задают вопросы, которые иначе даже в голову не приходят. Я потому и пишу достаточно провокационно, чтоб мотивировать возражающих возразить, а не промолчать. Иногда эти возражения случаются. Иногда я могу и мнение своё поменять, в т.ч. и из-за возражений (аргументированных, разумеется). И это ещё одна ситуация, которая экспертами не учитывается напрочь - изменение мнения в споре, затевание спора провокационными заявлениями - для "экспертов" такой ЯЗЫКОВОЙ ситуации не существует, т.к. они о ней ничего не знают (и большинство знать ничего не хотят). А от их экспертного мнения зависят судебные решения.

Ну раз уж я заметил это - я об этом всем сообщаю. Может, до кого дойдёт когда-нибудь. Ведь об этом могут "не знать" - не осознавать - и те, кто пишет/говорит. Как я сообразил о своём стиле написания постов не сразу, а через достаточно длительное время осмысления того, что делал интуитивно.

Так что, возвращаясь к разбору слов Доренко:
- смысл сообщения Доренко о "возможном решении суда" не исчез бы, если у Лужкова на тот момент не было бы имущества за рубежом,
- рассказчик может не знать того, какие "пресуппозиции" есть в его тексте, может не обратить внимания на них, у него могут быть иные цели, чем разжёвывание всех обстоятельств, чтоб все всё поняли "правильно", причём это "правильно", сильно зависит от различного культурного уровня анонимных зрителей/слушателей, от их информированности и способности делать выводы и строить догадки (кому-то и от ума - горе). А потому не вина рассказчика, что его кто-то понял "неправильно" из-за наличия формальной языковой пресуппозиции.

Вот собственно и дошли мы до того, что выяснили, что А.Баранов, "профессор и признанный авторитет" не просто плохо разобрался в заявленной им теме, но сам привёл пример, который показывает ограниченность его квалификации. Теперь не удивительна та лажа отписок, которые пишутся "экспертами" средней руки - закажут им из прокуратуры обвинительную экспертизу - будет обвинительная, закажут оправдательную - будет оправдательная. Помню по той экспертизе, которую накарябали на текст жжиста Тетраоха - херня хернёй. Но по ней его осудили (хоть и условно, но со штрафом).

И пока не будет возможности публичной критики экспертиз, вся эта судейская лингвоэкспертиза так и будет произволом неумех и незнаек. Даже профессор может не то, что ошибиться, а не понимать сути того, что пишет, чего уж говорить о ком-то мельче рангом. И кто их сейчас может поправить? Никто по сути: суд не вникает в суть экспертных заключений, а берёт лишь результаты, противоположной стороне трудно добиться повторной экспертизы, трудно оспорить экспертизу по существу - т.к. суду это не нужно. Кому же тогда нужно, чтобы качество экспертиз повышалось с того убого уровня, который есть сейчас? Пока - никому. Допущение публичной критики экспертиз (а стало быть и публикация их) могло бы изменить эту ситуацию. Будет ответственность экспертов за экспертизы перед общественностью (а лингвоэкспертизу общественность вполне может проверить) - значит будет хоть какая-то ответственность. Сейчас нет практически никакой.



А.Н.Баранов, Лингвистическая экспертиза текста: теоретические основания и практика: учеб.пособие. 2 изд. М., Флинта / Наука, 2009 (1 изд: 2007), 592 с.
ISBN 978-5-9765-0083-9 (Флинта)
ISBN 978-5-02-034561-4 (Наука)
Издано при участии Московского психолого-социального инстутута.
Закончена книга к началу 2005 (см. прим.2 на стр.6).

Стр.191-194:

{стр.191}
§ 4. Навязывание пресуппозиции

Значительная часть приемов речевого воздействия предназначена для скрытого манипулирования сознанием адресата. Технология воздействия в случае манипулирования сознанием заключается в том, чтобы ввести в сознание человека, в его представления о действительности некоторую информацию, которая не подвергается критическому анализу, не осознается им как нечто требующее обсуждения.

Один из приемов такого типа — «навязывание пресуппозиции». Под пресуппозицией в широком смысле в литературе по лингвистической семантике понимают такую часть смысла высказывания, которая, с точки зрения говорящего, является общеизвестной или как минимум известна слушающему (адре-{стр.192}сату). Еще одна сторона понятия пресуппозиции — это связь пресуппозиции с осмысленностью высказывания. Пресуппозиция формирует условия для оценки высказывания как истинного или ложного, т.е. условия его осмысленности. Например, утверждение вида Суд посчитал правонарушение Петрова незначительным и назначил условное наказание содержит условие осмысленности 'Петров совершил правонарушение'. Если Петров не совершал правонарушения, то приведенное утверждение становится семантически аномальным: его нельзя считать ни истинным, ни ложным [176]. Пресуппозиция противопоставляется утверждению, которое относится к эксплицитной, явной части плана содержания высказывания. Часто в качестве критерия выделения утверждения и пресуппозиции используется постановка предложения в контекст общего отрицания, при этом отрицается только утверждение, а пресуппозиция не попадает в сферу общего отрицания. Так, введение общего отрицания в приводившийся выше пример дает следующий результат: Неверно, что суд посчитал правонарушение Петрова незначительным и назначил условное наказание, т.е. компоненты смысла 'суд не посчитал правонарушение незначительным' и 'суд не назначил условное наказание' относятся к утверждению данного высказывания (или можно считать, что они формируют два различных утверждения). А компонент смысла 'Петров совершил правонарушение' не отрицается, образую пресуппозицию рассматриваемой фразы. Критерий постановки в контекст общего отрицания не действует для вопросительных предложений.
176 О понятии пресуппозиции см., в частности: Падучева Е.В. Презумпции и другие виды неэксплицитной информации в тексте // Научно-техническая информация. Сер. 2. 1981. № 11; Падучева Е.В. Высказывание и его соотнесенность с действительностью. М., 1985. С. 48—82.

На основании сказанного понятие пресуппозиции можно определить следующим образом:
Пресуппозиция — это часть плана содержания высказывания, которая, по мнению говорящего, известна слушающему и/или является условием его осмысленности, то есть условием возможности его оценки как истинного или ложного.

{стр.193}
Свойство пресуппозиции не попадать в сферу действия общего отрицания относится в первую очередь к пресуппозиции как условию осмысленности высказывания.

В связи с проведением лингвистической экспертизы текста следует иметь в виду, что, в отличие от других типов управления пониманием (в частности, от «введения в отрицательно оцениваемый контекст или ассоциативный ряд» и от «установления немотивированного сходства с отрицательно оцениваемой сущностью»), навязываемая пресуппозиция представляет собой вполне вербализуемый смысл, который соответствует скрытому (имплицитному) утверждению (см. выше § 5 главы 1). Действительно, навязываемая пресуппозиция, будучи условием осмысленности высказывания, обязательна для понимания текста и определенна по семантике.

Итак, прием навязывания пресуппозиции можно определить следующим образом:
Прием речевого воздействия и управления пониманием «навязывание пресуппозиции» заключается в том, что семантическая информация, важная для говорящего, подается им не как новое знание, которое требует рационального и осознанного анализа, а как нечто само собой разумеющееся, известное или как условие осмысленности сказанного.

При навязывании пресуппозиции адресат (читатель, слушатель) воспринимает информацию, помещенную в пресуппозициональную часть плана содержания высказывания, некритически. Так, во фразе Сложно сказать, что заставило чиновников столь высокого ранга закрыть глаза на некоторые нарушения законодательства, допущенные при участии дочернего предприятия ГТК фокус внимания сосредоточен на идее 'сложно сказать', т.е. на том, что неясны причины того, почему 'закрывались глаза на некоторые нарушения законодательства', между тем 'нарушения законодательства, допущенные при участии дочернего предприятия ГТК имеют место', подается как очевидное, известное. Тест на отрицание подтверждает это, ср. при общем отрицании — Не сложно сказать, что заставило чиновников столь высокого ранга закрыть глаза на некоторые нарушения законодательства, допущенные при участии {стр.194} дочернего предприятия ГТК — идея 'нарушения законодательства при участии и т.д.' не попадает в сферу отрицания.

Рассмотрим примеры навязывания пресуппозиции в более развернутом виде.

В авторской передаче от 26.12.1999 на ОРТ С. Доренко передает информацию о предполагаемой собственности Ю. Лужкова следующим образом:

Доренко. Итак, если Лужков или его представитель не явятся в суд в Аризоне, то его, Лужкова, станут ловить и изымать всю его собственность за рубежом, а возможно, и в России.

Выделенный фрагмент фразы Доренко содержит в своем значении пресуппозицию 'существования собственности Лужкова за рубежом'. Классический тест на выделение пресуппозиции для невопросительных предложений — введение в контекст общего отрицания. Будучи условием осмысленности предложения, пресуппозиция не подвергается действию общего отрицания. Действительно, из фразы Неверно, что если Лужков или его представитель не явятся в суд в Аризоне, то его, Лужкова, станут ловить и изымать всю его собственность за рубежом, а возможно, и в России не следует отрицание информации о наличии у Ю. Лужкова собственности за рубежом.

Иными словами, если у Ю. Лужкова собственности за рубежом нет, то высказывание С. Доренко становится не просто ложным, а бессмысленным. Как уже говорилось выше, именно в этом суть рассматриваемого способа речевого воздействия: неочевидная информация 'о наличии собственности у Лужкова за рубежом' подается во фразе С. Доренко как очевидное, всем известное знание, поскольку слушатель (зритель) в обычном случае предполагает, что любое высказывание в коммуникации (и, соответственно, в СМИ) осмысленно.

Навязывание пресуппозиции — популярный прием управления пониманием. Его используют и другие телевизионные журналисты. (...)
Tags: язык
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments