Man With Dogs (man_with_dogs) wrote,
Man With Dogs
man_with_dogs

Category:
  • Mood:

шафка Тарасов ответил на вопросы - 2

Продолжение интервью с Тарасовым - изучателем молодёжных субкультур из центра Панорама. Кое что вынес в виде цитаты отдельно:

Я осознаю, почему у нас представители МВД, прокуратуры и все остальные твердо стоят на том, что ни в коем случае нельзя разрешать свободное ношение оружия. Я понимаю, что если при нынешнем поведении представителей «правоохранительных структур» гражданам разрешить ношение оружия, то первое, что произойдет в первую пару месяцев, – будет полтысячи убитых сотрудников этих структур. Потому что они еще не успеют перестроиться и понять, что у людей на руках оружие, и будут действовать как раньше. Вот после того, как первые полтысячи отстреляют, тогда они сообразят, что надо действовать строго по закону, относиться с уважением – вдруг у него в кармане пистолет?

Ещё интересно у него о положении социологов, о социологических исследованиях и конкуренции, о контрактах с невозможностью использовать результаты исследований, где либо ещё. Т.е. социология превратилась из науки в кустарное шаманство, где у шаманов покупают коммерческое или политическое обследование, шаманы дерутся друг с другом за эти бабки и никакой науки - сплошь коммерческая тайна.

Теперь в порядке критики. О "чёрных ястребах". Тарасов говорит, что созданы они были якобы в ответ на некий "наци-террор". Как я полагаю, вовсе нет. Созданы они в ответ на АФА ДЕМОНИЗАЦИИ и ПРОПАГАНДУ, которую СМИ ведут года с 2003 - с протаскивания антиэкстремистского закона, когда несколько месяцев людей пугали этим самым "наци-террором" в виде мифических тысячных толп скинхедов, которые самолётами курсируют по всей стране, чтоб побить на день рождения Гитлера всех инородцев. Как раз тогда появились кавказские банды, которые на машинах выискивали русских парней похожих на скинов и нападали на них с битами. На знакомого панка так как раз напали именно тогда.

Ещё о придурочности Тарасова:

Это даже смешно, как антифа любят хвастаться своей крутизной в узкой среде и считать, что они самые главные враги фашистов. Если бы они были реально крутые, то они вообще бы не хвастались, они бы озаботились тем, чтобы раздобыть где-то автоматическое оружие, чтобы у этого оружия были глушители, выяснили место, где встречаются самые опасные фашисты постоянно, они однажды бы туда пришли, всех бы положили, убедились, что действительно всех положили – с помощью контрольных выстрелов, – и тихо ушли, и молчали бы.

Гражданин изучатель молодёжных субкультур не удосужился разобраться, что такое "когда антифа сильна". Хотя бы на примере стран, где она действительно сильна - как в Германии (в западной части). Там антифа не озабочена оружием и убийствами, а просто бузит, только на их стороне количественное превосходство в несколько раз. А вот заводить разговор про оружие и брать на "слабо" тупиц (каковые в антифе разумеется есть) - это заниматься провоцированием именно такого хода событий. Не скажу, что это что-то необычное - в качестве частного мнения это регулярно звучит с обеих сторон. Но вот вынесение этого мнения в качестве официоза - оно чревато.


http://www.gzt.ru/topnews/accidents/conference/renessans-russkogo-nacionalisma/?page=3

Кавказ

GZT.RU: Александр Николаевич, а вы отследили события последних двух лет в Москве? Была информация о существовании некой молодежной организации «Черные ястребы». Это, якобы, кавказская молодежь, которая, по сути дела, является националистами наоборот.

Это не якобы, а реально существовавшая группа, которая возникла в ответ на нацистский террор здесь и решила, что они будут действовать такими же методами. Это своеобразные антинаци-террористы. Это не миф, это реальная группа, и удивляться здесь совершенно нечему. Если вас постоянно бьют за внешность, то если вы не встречаете никакой защиты в органах власти, в «правоохранительных органах», которые должны вас защищать, если у вас не очень много мозгов, но очень много тестостерона в крови, если вы «горячие парни» – то вполне естественно, что такие неумные запросто объединятся в группировку. Считайте, что это зеркальная копия наших наци-скинхедов. Удивительно, что их еще мало, что так долго их не возникало, потому что для этого всего-навсего надо быть не очень умными, но стремящимися показаться крутыми. А таких в нашей стране навалом. Эти ребята действуют осознанно и целенаправленно.

Павел: Александр Николаевич, скажите, Вы изучали только национализм Русских, или брали в расчет наличие организаций, подобных скинхедам, у выходцев с Кавказа, проживающих на территории Российской Федерации, некоторые из которых выступали под именем антифа? Что Вы думаете об обстановке на Северном Кавказе?Сейчас там ощутимо нарастает напряжение, связанное со слухами о переселении целых селений из Ичкерии на территорию Кавказских Минеральных Вод (Ставропольский край). Спасибо.

Понимаете, я специалист по молодежному радикализму, по политическому экстремизму вообще. Я не занимался национализмом русских, я занимался субкультурой скинхедов в частности. А поскольку действия наших националистов, понятно, часто либо радикальные, либо экстремистские (эти понятия тоже надо разделять), то в какой-то степени приходится заниматься и этим. Я не специалист по русскому национализму.

Если нужен специалист по русскому национализму, то лучше обратиться, например, к Александру Верховскому. Он эту тему знает лучше меня.

Что касается выходцев с Кавказа, которые действуют на территории РФ под именем «антифа», – это миф, это националистический, фашистский миф, который специально и сознательно насаждается. Какую-то часть антифа я лично знаю, видел, опрашивал. Те, кого я видел, это все поголовно русские парни, ну, с украинскими фамилиями… Кто-то из них смешанных кровей… кто-то наполовину татарин… Но чтобы собрались целые группы выходцев с Кавказа и от имени антифа что-то такое делали…этого нет. Знаете, с момента, как в Питере был убит антифа и анархопанк Тимур Качарава, который, понятно, родом из Грузии, вдруг почему-то среди наших ультраправых возникла такая идея: о, они там все нерусские!.. Это неправда.

А что я думаю об обстановке на Северном Кавказе? Я думаю, что вообще вся политика существующей власти на Кавказе провальная и неумная. Больше того, я думаю, что Российская Федерация Вторую чеченскую войну проиграла так же, как она проиграла Первую. Что произошло? Власть в Кремле нашла среди своих противников – «чеченских сепаратистов», как их официально назвали, – клан Кадырова. Кадыров – человек, который с оружием в руках воевал против Кремля и который, как муфтий Чечни, объявил первый джихад Москве. С ним договорилась о том, что ему дадут возможность делать что он хочет на территории Чечни, – в обмен на то, что он истребит всех остальных возможных конкурентов. В результате в Чечне фактически сложилась такая малоконтролируемая или совсем не контролируемая центром территория, которая контролируется исключительно кланом Кадырова, с которым никто ничего сделать не может, потому что позиция у него постоянно усиливается; территория, где в очень ограниченной степени или вообще не действуют российские законы (во всяком случае, если не скажет Кадыров, то они не действуют) и где, наоборот, происходит то, с чем центральная власть и боролась.

В Чечне насаждается ислам, там построен мусульманский университет, там, по сути, вводятся законы шариата. Кадыров публично говорит, что законы шариата выше, чем законы Российской Федерации. То есть в реальности это выглядит так: в обмен на ликвидацию своих конкурентов и на формальное согласие с тем, что Чечня входит в состав России, и в обмен на огромные деньги, которые идут из Москвы на «восстановление Чечни» и, как мы понимаем, в значительной степени не доходят до тех объектов, которые должны восстанавливаться, в обмен на это фактически внутри Российской Федерации существует субсидируемое Кремлем из государственного бюджета, но независимое государственное образование. И то, что оно существует, и то, что все остальные северокавказские республики это видят, оказывает на них абсолютно разлагающее действие, потому что возникает естественное желание у всех остальных сделать то же самое. То есть стать сильным партизаном – чтобы с тобой договорился Кремль, отдал тебе всю республику в личное владение, и ты станешь ханом, эмиром, кем угодно.

Это – полный тотальный проигрыш, который говорит о том, что отсутствует стратегическое понимание, что с этим делать, а есть исключительно попытка построить огромную потемкинскую деревню.

Прокремлевские молодежные движения

читатель: Вы замечаете разительное сходство между "гитлерюгендом", с одной стороны, и "нашими", "сталью" и "мгер", с другой? Я имею в виду идеологию (а в случае со "сталью" - даже прямом заимствовании нацистских лозунгов). Есть даже некоторое сходство в биографиях руководителей - Бальдура фон Шираха и В.Якеменко. Во времена Гитлера в рейхсканцелярию тысячами приходили письма «дорогой фюрер, я хочу ребенка от тебя». Сравните с недавней фотосессией московских студенток, посвященной Путину. Вопрос: почему наши власти так любят фашистов? И чем всё закончится?

Я думаю, что здесь слишком много преувеличений. Дело в том, что прокремлевские организации у нас создавались на волне панического страха перед угрозой так называемой оранжевой революции. Здесь очень сложно сказать, что в этом страхе было разумным, а что нет. Я считаю, что «оранжевую революцию» в России невозможно было устроить по многим причинам, начиная с причин географических. Поскольку Украина более компактная территория, это исторически – республика, где наиболее густая сеть железных дорог. Там совершенно иная политическая ситуация, там более активная, более реальная политическая жизнь. Там реальные политические силы, а не бутафорские, как у нас. Там большие регионы, которые были настроены оппозиционно, и достаточно традиционно правые – я имею в виду Галичину, «западенцев» – по отношению к центру. И там меньшими деньгами можно организовать все, что угодно, просто даже потому, что можно в Киев свезти с разных мест сторонников по этой сетке железных дорог очень быстро. Представьте себе, что вы навербовали тысячу человек во Владивостоке, тысячу – в Магадане, тысячу – в Петропавловске-Камчатском, а потом повезли их всех в Москву устраивать майдан. Они не доедут, их власть тысячу раз успеет остановить на полдороге.

Ну, это мы немного отвлеклись. Возможно, что люди, которые это все организовывали, Кремль «раскрутили на бабки». Ну, все равно бабки государственные, почему бы им не раскрутить его и безбедно не пожить некоторое время, запугивая президента Путина «оранжевой» угрозой, а потом сказать: мы ее предотвратили? Но дело еще в том, что и до сих пор у Кремля нет внятной, четкой, развернутой идеологии. У нацистов была внятная, четкая идеология, на каждый вопрос они могли дать простой, пусть примитивный, но ответ. На каждый буквально. И если вдруг случилось бы что-нибудь такое, например, Гитлер взял и умер от сердечного приступа, эта идеология никуда бы не делать. У Гитлера появился бы преемник, допустим Геббельс, Геринг, кто-то такой, и молодежные организации остались, просто они бы давали присягу на верность не родине, партии и фюреру Адольфу Гитлеру, а родине, партии и фюреру Геббельсу. Всего-навсего. У нас этого нет, и поэтому сравнивать напрямую движение «Наши» с гитлерюгендом – это пропагандистский трюк.

GZT.RU: Есть Лимонов, в свое время у него была мощная партия, причем люди шли за ним не за билетик в кино и не за обед в «Макдональдсе», как у «Наших», а по каким-то другим причинам. И есть товарищ Сурков, который считается неким духовным отцом всех этих молодежных движений, за которым за идею никто не пойдет, а пойдет за билетик в кино или еще за что-то, может быть более существенное. Можно ли говорить о том, что посылом для создания всех этих «Молодых гвардий» и «Наших» было желание Суркова быть духовным отцом молодого поколения?

На самом деле всё сложнее. Нельзя все валить на одного Суркова. У нас в Кремле, как известно, есть так называемые две «башни». И только одна из них сурковская. И, как правило, всегда предлагались высшему руководству два варианта, два проекта этими двумя «башнями». Они находятся в конкурентных отношениях. При Путине, во всяком случае, это было. И нужно было доказать, что твой проект лучше. Если превосходство удавалось доказать на предварительной стадии, то мы про второй проект ничего и не узнавали, мы его не видели. Но это был редкий случай, как правило, доказать это до практических действий не удавалось.

И поэтому получилось так, что у нас оказались два конкурентных проекта: с одной стороны были «Наши», а с другой – была «Молодая гвардия Единой России». Они конкурировали и должны были доказать, что кто-то из них лучше. В какой-то момент «Наши» почти раздавили «Молодую гвардию» своими яркими уличными акциями, и «Молодая гвардия» ответила тем, что стала проводить такие же яркие уличные акции, а до этого была, по сути, молодежной бюрократической организацией при партии. Это были такие мальчики в костюмчиках, которые делали бюрократическую карьеру. И вдруг оказалось, что они очень скучные и неинтересные и явно проигрывают. И чтобы всех их не разогнали, не лишили финансирования, они стали точно такими же, как и «Наши».

Вот тут уже все запуталось, стало непонятно, кто из них лучше. Так они и существуют в этом режиме. У «Наших» был предшественник – «Идущие вместе». И среди прочих целей, почему делались «Идущие вместе», а потом «Наши», была цель дать какую-то яркую картинку, и если надо потом в будущем (это было непонятно еще в тот момент) организовать уличные противостояния каким-то антипутинским молодежным организациям, в том числе и лимоновцам. До этого получалось, что у оппозиции есть реальная молодежь, которая готова идти на баррикады или под полицейские дубинки, а у «Единой России» и у власти путинской вообще никого нет.

Есть молодые люди, которые мечтают быстренько сделать карьеру, то есть на самом деле подсидеть партийных начальников и занять их места. А кто же будет останавливать вот этих, которые идут на баррикады и под полицейские дубинки? И вообще получалось как-то странно. Получалось, что на улицах только антиправительственная молодежь. Возникала такая иллюзия, что вся молодежь ненавидит власть. Значит, нужно что-то этому противопоставить. Ну вот это и противопоставили. А чтобы уж совсем много денег получить, разыграли карту «оранжевой революции».

Молодежный радикализм

Дмитрий: Александр, уточните пожалуйста, по каким источникам вы "исследуете субкультуру наци-скинхедов"? с какими источниками, кроме официальных СМИ, вы работаете?

Я достаточно долгое время исследовал субкультуру скинхедов, а не только ее наци-составляющую. Скинхеды делятся на три части: наци-скинхеды, «ред-скинз» и «треды», то есть традиционные скинхеды, которые, в общем-то, аполитичны.

Сейчас занимаюсь этим, как это именуется в социологии, в режиме фиксации. Когда этим никто не занимался и почему-то заниматься не хотел, я участвовал в полевых исследованиях, проводил интервью со скинхедами – меня тогда просто никто не знал в этой среде. Потом был такой период, когда я на свою голову (я к этому совершенно не стремился) вдруг стал «главным специалистом по скинхедам» и замелькал на телевидении. После этого проводить исследования «в поле» стало невозможно, потому что меня скинхеды «выучили» и осознали, что я говорю о них плохо. Тогда у нас еще не было никого, кроме «бонов», то есть наци-скинхедов.

А дальше обнаружилась еще одна интересная вещь. Понимаете, интересно заниматься субкультурой, если она развивается, если она усложняется, если там появляется что-то принципиально новое . Наци-скин-среда ничего нового не порождает, она просто воспроизводится, она либо ужимается, либо расширяется, это всё одно и то же: ужасно скучно и неинтересно – еще и потому, что это субкультура примитивная, она интеллектуально неразвитая. Если это скучно и неинтересно, естественно, душа не лежит. Если есть возможность заниматься чем-то другим, занимаешься чем-то другим. Но с тех пор произошло одно важное событие. С тех пор скин-субкультура в значительной степени вышла в Интернет, и появилось огромное количество форумов, сайтов, и достаточно иметь доступ к этим форумам, заглядывать на эти сайты и следить за некоторыми рассылками. А вот у меня есть возможность следить за этими рассылками. Естественно, я в них не участвую, чтобы не светиться, но поглядываю (там полезной информации очень мало), чтобы просто понимать, как выглядит в целом ситуация.

А что касается официальных СМИ, то они дают информации о наци-скинхедах очень мало и обычно очень извращенно. И, к сожалению, чем дальше, тем все больше у нас СМИ «желтеют» и пишут только тогда, когда нужна какая-то сенсация. Кстати, это и для всяких скинхедов плохо, потому что создает о них совершенно ложное впечатление. Еще немножко постараться, и все будут думать, что скинхед – это какой-то изверг, выродок и извращенец. Ничего подобного! Это, по сути, такие же гопники, которые вдруг почему-то решили, что они «субкультура», и немножечко в какую-то сторону отклонились, набрались там каких-то идей, достаточно плохо понимаемых, но они в них свято верят.

GZT.RU: Так есть сейчас такие организации, такие силы в России, неважно, молодежные они или уже не молодежные, которые готовы к таким акциям?

Нет, уже не молодежные, в принципе, наверное, есть. А среди молодежных я, кроме наци-скинхедов, никого не могу назвать, потому что всё остальное – на уровень ниже. Да, допустим, антифа готовы драться с наци на улицах, но они не готовы нападать на нацистов сами первыми и очень серьезно. Это на уровень ниже. Из того, что они говорят «мы такие крутые», не следует, что они реально такие крутые. Я вам больше могу сказать. Это даже смешно, как антифа любят хвастаться своей крутизной в узкой среде и считать, что они самые главные враги фашистов. Если бы они были реально крутые, то они вообще бы не хвастались, они бы озаботились тем, чтобы раздобыть где-то автоматическое оружие, чтобы у этого оружия были глушители, выяснили место, где встречаются самые опасные фашисты постоянно, они однажды бы туда пришли, всех бы положили, убедились, что действительно всех положили – с помощью контрольных выстрелов, – и тихо ушли, и молчали бы. А может, сами фашисты друг друга перебили, как это постоянно происходит? Вот это было бы очень круто, но таких людей нет, они на это не способны.

GZT.RU: А почему фашисты друг друга бьют? Что они делят?

Понимаете, во-первых, есть конкуренция за лидерство, за правильную позицию, за то, чтобы считаться, кто круче, кто более правильно отражает идеи фашизма, кто лучше «защищает интересы русской нации». Периодически возникали скандалы, когда лидеры били друг другу морды или даже тыкали друг в друга ножами. Там снижен порог готовности перехода к насилию у очень многих людей, и довольно большое число людей – с явными психическими отклонениями. И некоторое количество убитых в том же самом РНЕ – это просто были убийства из-за партийных денег, которых скопили много. Кто-то выяснил, что повезут деньги, а чего бы нам их не захватить… А оружие уже есть. Или даже просто чтобы продемонстрировать свою крутость. Я, например, помню историю с легионом «Вервольф», где лидер этого легиона с тремя разными фамилиями (из которых настоящая, видимо, Пирожок, поэтому он не любил ей пользоваться) просто чтобы продемонстрировать своим подчиненным, какой он «страшный» и «крутой вождь», взял и убил человека, своего последователя, отрезал ему уши, заспиртовал и показывал им эти уши – чтобы знали и боялись, какой он страшный. Ну сел за это, да.

GZT.RU: В последние годы случилась взрывы в Макдональдсе или подрыв памятников. Радикалы стали решительнее?

Погодите, взорвать какой-то памятник – это скорее символическое действие, потому что памятник – это не живой человек. А вот в «Макдоналдсе» – люди. Вот если эти люди пострадают, если вы дошли до такого состояния, что готовы убивать людей только потому, что они в «Макдоналдсе» едят, то это уже гораздо серьезнее.

Роман: Хотелось бы знать, что общего у данной субкультуры с аналогами в мире и есть ли какая-то специфика? Существуют ли какие-то закономерности в развитии субкультур, в частности, обсуждаемых здесь? Или исследовать в данном случае значить накапливать факты? Какая-либо аналитика возможна или описания?

Наверное, Роман имеет в виду все-таки не националистов. Потому что националисты – это не субкультура, националисты – это политическое направление. Возможно, он имеет в виду либо фанатов, либо скинхедов. Общее, естественно, есть, потому что и фанаты, и скинхеды появились не у нас в стране, это не специфическое российское явление, это всё пришло к нам с Запада, как вообще все молодежные субкультуры, которые у нас есть, – они все заимствованы с Запада.

Есть такое распространенное мнение (как обнаружилось на разных конференциях, семинарах), особенно в провинции существует среди студентов-социологов и особенно культурологов, что гопники – это субкультура. Это не субкультура, это шпана. А то, что называется молодежной субкультурой, – это очень позднее явление, они все пришли к нам с конца 60 – начала 70-х годов одна за другой.

У нас была в стране одна доморощенная субкультура, не очень большая, но абсолютно наша, ниоткуда не заимствованная, а возникшая путем самозарождения, – это были стиляги, которые сами себя стилягами не называли, на них этот ярлык наклеили газета «Правда» и журнал «Крокодил». Они себя называли «штатниками». Она относительно недолго просуществовала и, в конце концов, исчезла, умерла. Вот у нее аналогов нет. Это правда. Все остальное заимствованное, и те отличия, которые есть, скажем, у нас от Запада, – это только то, что у нас часть этих субкультур развивалась не так, как на Западе. Она развивалась двумя волнами. То есть сначала субкультура появлялась в столицах, каких-то крупных городах, то есть там, где был доступ к какой-то информации о том, что происходит на Западе. Потом она развивалась, распухала, достигала предела насыщения, потому что всю молодежь невозможно ни в какую одну субкультуру интегрировать. Понятно, что в ту или иную субкультуру приходят люди, которые чувствуют к этому какую-то симпатию. Существует численный предел, сколько таких людей может быть, – даже при том, что в субкультуре идет текучесть кадров: кто-то выбывает, другие подрастают. Вот больше этого предела быть не может. А затем, когда этот предел достигнут, субкультура утвердилась, начинает о ней расползаться информация по провинции. И спустя какое-то время в провинции начинается вторая волна: подражание столицам.

Этого не могло быть, например, в Англии. У нас страна огромная, расстояния огромные, оторванность какого-нибудь сибирского города от Москвы огромная. В Англии этого просто нет, там все близко. То есть нет разницы, живешь ли ты в Лондоне, в Бирмингеме, в Лидсе или в Ливерпуле. Если что-то где-то зародилось и началось, оно очень быстро распространяется. У нас быстро распространяться не получается. Может быть, сейчас Интернет будет как-то менять ситуацию. Это, как я понимаю, единственное отличие.

Михаил: Кто управляет молодежным (как официальным так и неофициальным)движением в стране?

Знаете, не надо впадать в конспирологию. Официальными прокремлевскими организациями мы знаем, кто управляет. Это не скрывается. А неофициальные молодежные организации разные, у них разные цели, разная идеология, естественно, они не управляются все из какого-то кабинета в Кремле. Треть молодежных группировок, наоборот, мечтает убрать ту власть, которая в Кремле сидит.

Здесь слово «движение» неудачно употреблено. У нас в стране существует неправильная традиция называть «движениями» то, что движениями не являлось. Еще с советских времен говорили: «движение самиздата» или «движение диссидентов»… Простите, диссидентов было несколько маленьких групп, когда захотел Андропов их ликвидировать, он их за пару месяцев всех ликвидировал.

Движения – это крупные, массовые объединения граждан, действующих на общественно-политической арене, которые выступают против чего-то или за что-то и опираются на различные организации. То есть движения объединяют внутри себя эти организации. Правильно, когда говорят «студенческое движение», «антивоенное движение», «рабочее движение», «женское движение». Понимаете, движение – это то, в чем собраны десятки тысяч, сотни тысяч, миллионы людей. А у нас соберется десять человек, устроят на улице пикет, про них уже говорят: вот, движение такое-то. Это не движение, это группка, маленькая группка, она, может быть, через полгода развалится. Ну нельзя все подряд называть движением!

http://www.gzt.ru/topnews/accidents/conference/renessans-russkogo-nacionalisma/?page=4

GZT.RU: Можете провести краткий экскурс в 90-е и 2000-е. Кто был наиболее радикален из всех молодежных групп – левых, правых, анархистских организаций? Кто сейчас готов взорвать памятник Ленину или Макдональдс, кто готов громить стекла в Госдуме?

Понимаете, все зависит оттого, что вы понимаете под радикализмом. У нас и были, и остаются реально самыми радикальными наци-скины, если мы говорим исключительно о молодежных организациях. Потому что за ними больше всего крови, они легче всего переходят к насильственным действиям. И только потому, что это не организация, а субкультура, у нее нет единого центра, единого руководства, они распылены, поэтому это всё как бы размазано по карте России. Конкурентов у них до сих пор не было, и нет. Если с ними кто-то мог и может конкурировать на ниве радикализма, то это уже не молодежные организации. В какой-то момент казаки были в этом смысле радикальны, потому что, в частности, у них на руках было оружие, в начале 90-х годов. Но это была не молодежь. РНЕ в какой-то момент была самой радикальной организацией, тоже потому, что у них на руках было оружие, и они некоторое количество друг друга из этого оружия поубивали, в том числе и из-за денег. Но это тоже не была молодежная организация. Была, в общем, довольно вялая, слабая и показушная атака на администрацию Химок, которая была провозглашена «погромом» в СМИ. С одной стороны, это радикальные действия. Да, конечно, потому что они не с плакатами пришли, а стали камнями и петардами кидаться в администрацию Химок. С другой стороны, это настолько несерьезно…

Дарья: От существования и деятельности радикальных молодежных группировок только вред? Какое влияние они реально оказывают на жизнь общества?

Реального большого влияния на жизнь общества они не оказывают. Что левые, что правые радикальные молодежные группировки все-таки слишком малы и слишком бессильны. Они могут как-то засветиться в информационном пространстве, и каждый раз, когда они там засветились, они счастливы, что этого добились. Тот, кто это сделал, от этого в восторге, но реального влияния на жизнь общества они не оказывает.

ДВ: А вы изучаете последнее явление: приморских партизан? или башкирских националистов? Много ли радикалов такого толка? Это организации или просто отдельные люди?

Это совершенно разные люди. Что касается башкирских националистов, то понятно, что речь идет о небольших исламских молодежных организациях, которые перешли к вооруженным методам борьбы. Это отдельная песня, Башкортостан – это у нас особая республика, которая очень долго была почти ханством, и не надо забывать, что там почти легально вербовали молодежь в Чечню, и она туда уезжала воевать против федеральной армии.

Что касается так называемых приморских партизан, то это социальный протест, направленный в первую очередь против милицейского произвола, а во вторую уже – и против власти, которая стоит за этим произволом. Единственный документ, который реально им принадлежит, – это известное видеообращение, что было распространено по Интернету. Это чисто социальный протест. Они не теоретики, они не входили ни в какую партию, они с трудом оформляют этот социальный протест, но он говорит о том, что у нас так в некоторых местах людей достали, довели и запугали, что у них уже просто нет сил терпеть.

Я осознаю, почему у нас представители МВД, прокуратуры и все остальные твердо стоят на том, что ни в коем случае нельзя разрешать свободное ношение оружия. Я понимаю, что если при нынешнем поведении представителей «правоохранительных структур» гражданам разрешить ношение оружия, то первое, что произойдет в первую пару месяцев, – будет полтысячи убитых сотрудников этих структур. Потому что они еще не успеют перестроиться и понять, что у людей на руках оружие, и будут действовать как раньше. Вот после того, как первые полтысячи отстреляют, тогда они сообразят, что надо действовать строго по закону, относиться с уважением – вдруг у него в кармане пистолет?

Социология

Игорь Ляхов: Почему вы, левый по политическим убеждениям, считаете себя экспертом по правым организациям? Ведь это влияет на ваше мнение - вы открыто предвзяты.

Во-первых, я считаю себя экспертом не по правым организациям, а экспертом по проблемам молодежи. Я, строго говоря, ювенолог, это такая комплексная наука о молодежи вообще, обо всех специфических молодежных проблемах. Кроме того, так получилось, что я эксперт по политическому радикализму, не считая религиозный радикализм. Например, не надо мне задавать вопросы по исламскому радикализму, я не знаю арабского языка, а он для этого нужен. Это с одной стороны. С другой стороны, в общественных науках не бывает непредвзятых мнений. У нас у всех есть какая-то позиция заранее, и мы описываем реальность, анализируем ее с определенных позиций и с использованием определенной методологии. И методологии в общественных науках не бывает политически неокрашенной. Это может быть в биологии, в физике, астрономии, но не в общественных науках. Если кто-то вам скажет обратное: вот, мол, они все предвзяты, а у меня объективная позиция, – этот человек врет.

социолог: Над чем вы сейчас работаете и где вас читать? Как работает ваш центр? много ли сотрудников? можно ли прийти к вам на работу или стажировку?

У нас маленький центр, где всего семь творческих работников. Остальные – это технические сотрудники, которые работают не только у нас, допустим, компьютерами занимаются. Социологические работы у нас проводятся исключительно по заказам, потому что только так можно сейчас выжить. Мы не можем выбрать себе тему. То есть люди еще чем-то занимаются, например, как я, политологией, но для больших социологических работ мы тему себе выбрать не можем. Если мы с заказчиком договорились по смете, по цене, мы проводим эту работу. Если не договорились, мы сидим впроголодь, и дальнейшее существование становится проблематичным до возможного следующего заказа.

Поэтому мы даже не можем расшириться. Больше того, мы практически не можем работать в Москве – здесь очень высокая конкуренция с более крупными центрами, так что переоценивать нас не надо. Больше того, есть еще одна беда: наверное, года с 2004-го у нас не было ни одной работы, чтобы результаты этой работы не были бы эксклюзивным достоянием заказчика. То есть до этого момента я еще мог на что-то ссылаться и какие-то полученные результаты где-то в статьях использовать без всякого согласия с заказчиком. А сейчас я уже не могу это сделать, у меня записано это в контракте. Если я это сделаю, то всё – это судебное преследование, это такая безумная неустойка, что, я думаю, что мы все останемся без штанов. Нравы в этой среде все ужесточаются и ужесточаются.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments